ВИртАлёт старый, заржавленный (![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small} mi_24d) wrote,@ 2006-08-02 06:19:00 |
|
suicide interview
Я сижу напротив него. Ему двадцать шесть. Последние полтора года он работает в крутой конторе на неплохой должности. Получает довольно хорошие по московским меркам деньги. Увлекается военно-спортивными играми, немного военной историей, немного RPG. У него неплохо обставлена квартира, доброжелательные отношения с начальством. Он еще неделю назад собирался брать кредит в банке, чтобы сменить старую японскую машину на новенькую немецкую.
Мы знакомы с ним несколько лет. На заре нашего знакомства я никак не мог привыкнуть к тому, что человек настолько ярко мечтает. Последние полтора года я не могу смириться с мыслью, что человек, который умел ТАК мечтать, смог довольствоваться простой жизнью обеспеченного обывателя. Мне претило его чувство юмора последнее время - я не могу спокойно смеяться над войной в Ираке и кризисом власти в некоторых б. советских республиках...
Он сидит напротив меня. Я открыл ноутбук. Делаю вид, что ищу в интернете описания психологических приемов. Он пытался покончить с собой шесть часов назад. Его пистолет лежит у меня в машине. Причины некоторым из вас, читающих, покажутся смешными - его девушка ему изменила, вдобавок обозвав его "конторской амебой". Мне же привычней выражение "офисный планктон"... Конфликт с любимой женщиной привел его к глобальной переоценке происходящего вокруг. Он некоторое время назад рыдал навзрыд, сидя передо мной, и рассказывал, что запутался. "Бабло рекой, толку - хуй, понимаешь, писака? Хуй толку, вообще!" "Я ни хера не понимаю, на кой хуй я живу, понимаешь? Я никто, раб своей зарплаты, замкнутый круг - бабло-пахота-бабло, понимаешь?"
Мне нечего ему ответить. Я не раз ловил себя на том, что "денег море, а толку хрен", но дело не в этом. Я никогда не вписывался в цепочку "бабло-напряг-бабло штрих". Просто потому, что слишком легко отношусь к деньгам. Мои деньги, сколько бы их не было в кармане - всега были и всегда останутся только инструментом. Никак не целью. Наверное, именно поэтому мне претит вкалывать "только за ради бабла", без интереса к выполняемой работе.
Я опять не знаю, что ему сказать. Я не буду выполнять его просьбу и звонить его теперь уже бывшей женщине. Просто потому, что не полезу я в личные разборки. Тем более, что из его слов вырисовывается отвратительная картина - блядство его бывшей вызвано не зудом в промежности, а утратой уважения к нему. Стало быть, до тех пор, пока он не станет для нее опять уважаемым человеком - ничего не поможет. Вообще. Так что тут он мимо...
... а вообще я не собирался писать это. Я даже не знал, что вместо спокойного ночного сна я буду работать кожаной жилеткой для офисного планктонария с кризисом самооценки. Суицид, честное слово, не выход - я не хочу допускать его похорон. Он мне все-таки дорог, ведь когда-то у него были мечты, в которые даже я готов был поверить. Он рассказывал мне о городах под водой, о колониях на далеких планетах, о величии рассвета на Марсе. Я верил. Я готов был жизнь положить только на то, чтобы его те мечты сбылись...
... когда зазвонил телефон, я не сразу узнал его голос. Он сказал, что звонит чтобы проститься. Я хотел домой, поэтому вскользь поинтересовался, с чего вдруг именно прощаться. Он совершенно спокойным голосом сообщил мне, что "не собирается дальше коптить небушко своим тупым существованием". Я, признаюсь честно, фалломорфировал. В смысле охуел настолько, что не смог ему поверить. Но - трубку бросать не стал, и по въевшейся в голову привычке начал разводить его на разговор. И чем больше я его слушал, тем хреновей мне становилось. Я не мог понять, что именно меня напрягает - ведь "мнимых суицидников" я навидался и наобщался, за времена своей беспокойной юности. Понял я это через минут десять разговора - он ничего не просил. Ни на чем не настаивал. Отказывался наотрез давать какую-либо информацию о своем местоположении. Отказывался говорить о причинах. Он ничего от меня не хотел - только моих прощающих слов. Прощения и прощания. Потому, что несколько недолгих лет нашего с ним знакомства, я, оказывается, был для него флагом. Символом того, что в дешевых дамских романах называют "Настоящий Мужчина". И я опять фалломорфировал - сам себе я искренне казался всю дорогу обычным московским распиздяем.
Мне и в голову бы не пришло, что этот парень, "успешный селф-мэйд", может видеть во мне то, что он в итоге описал. Мне стало не по себе. В голову пришла подлая строчка "ты навсегда в ответе за тех..." Стало еще больше не по себе. Я настоял на встрече.
Мы пересеклись на "нейтральной территории" - недалеко от метро "Арбатская". Я не узнал его сразу, настолько погасшим он выглядел. Мы пошли гулять по ночному городу, я нес какую-то невообразимую чушь о мотоциклах, яхтах, трассах, бильярде... Он отмалчивался. Потом мы сидели в моей машине и курили молча. Одну за одной. "Помолчать обо всем", ага. Именно. А потом - его как прорвало. Он рассказал мне все - про найденные дома использованные презервативы, про записку на журнальном столике, про изрезанную в клочья их совместную фотографию с отдыха во Франции...
Он рассказал, что вчера купил ей обручальное кольцо и ожерелье. Что собрался звать ее замуж. Что присмотрел уютную квартиру в уютном районе. Что уже договорился в своем банке о кредите под залог его нынешней пафосной двухярусной квартиры. Про то, что придумал имена будущим детям. Про то, что втайне от нее на премию купил дачу и сейчас ее отделывает. Про свадебный подарок - "БМВ Z 4". Про все. А я слушал его, и понимал, что сказать мне ему нечего. Что на такой случай жизни мой опыт не распространяется. Что меня тоже бросали - но не так.
Единственное, что я смог сказать ему - так это только одна фраза, короткая и пошлая - "Не надо. Пожалуйста. Отдай мне пистолет". Он согласился, но далеко не сразу. Согласился отдать пистолет. Временно. Он взял с меня слово, что если 31 декабря он придет ко мне с теми же словами - я верну "Марголина".
Он сидит напротив меня. Его голова опустилась на грудь. Он спит. Его нервы на пределе, они вымотаны. А я спокоен - абсолютно. Во мне ворчит недосып и недовольство самим собой. Какого черта я его слушал, когда надо было дать в челюсть и отобрать стрелялку?
Сколько же их, таких, променявших мечты на офис? Сколько их сходит с ума, глядя на подвесной потолок ипотечной квартиры? Сколько их, медиков и схемотехников по образованию, пришедших в итоге спекулировать сырьем и услугами? Кто они, не ставшие первооткрывателями лун Сатурна и строителями подводных океанских мегаполисов? Они ведь обратная сторона спившихся тусовочных слабаков с раздолбанной нервной системой, да?
Женщина? Кризис личности? Кризис мотиваций? Что именно является причиной? Я не понимаю. Я никогда этого, наверное, не пойму. Ведь для того, чтобы это понять - мне придется стать таким же.
Я сижу напротив него. Ему двадцать шесть. Последние полтора года он работает в крутой конторе на неплохой должности. Получает довольно хорошие по московским меркам деньги. Увлекается военно-спортивными играми, немного военной историей, немного RPG. У него неплохо обставлена квартира, доброжелательные отношения с начальством. Он еще неделю назад собирался брать кредит в банке, чтобы сменить старую японскую машину на новенькую немецкую.
Мы знакомы с ним несколько лет. На заре нашего знакомства я никак не мог привыкнуть к тому, что человек настолько ярко мечтает. Последние полтора года я не могу смириться с мыслью, что человек, который умел ТАК мечтать, смог довольствоваться простой жизнью обеспеченного обывателя. Мне претило его чувство юмора последнее время - я не могу спокойно смеяться над войной в Ираке и кризисом власти в некоторых б. советских республиках...
Он сидит напротив меня. Я открыл ноутбук. Делаю вид, что ищу в интернете описания психологических приемов. Он пытался покончить с собой шесть часов назад. Его пистолет лежит у меня в машине. Причины некоторым из вас, читающих, покажутся смешными - его девушка ему изменила, вдобавок обозвав его "конторской амебой". Мне же привычней выражение "офисный планктон"... Конфликт с любимой женщиной привел его к глобальной переоценке происходящего вокруг. Он некоторое время назад рыдал навзрыд, сидя передо мной, и рассказывал, что запутался. "Бабло рекой, толку - хуй, понимаешь, писака? Хуй толку, вообще!" "Я ни хера не понимаю, на кой хуй я живу, понимаешь? Я никто, раб своей зарплаты, замкнутый круг - бабло-пахота-бабло, понимаешь?"
Мне нечего ему ответить. Я не раз ловил себя на том, что "денег море, а толку хрен", но дело не в этом. Я никогда не вписывался в цепочку "бабло-напряг-бабло штрих". Просто потому, что слишком легко отношусь к деньгам. Мои деньги, сколько бы их не было в кармане - всега были и всегда останутся только инструментом. Никак не целью. Наверное, именно поэтому мне претит вкалывать "только за ради бабла", без интереса к выполняемой работе.
Я опять не знаю, что ему сказать. Я не буду выполнять его просьбу и звонить его теперь уже бывшей женщине. Просто потому, что не полезу я в личные разборки. Тем более, что из его слов вырисовывается отвратительная картина - блядство его бывшей вызвано не зудом в промежности, а утратой уважения к нему. Стало быть, до тех пор, пока он не станет для нее опять уважаемым человеком - ничего не поможет. Вообще. Так что тут он мимо...
... а вообще я не собирался писать это. Я даже не знал, что вместо спокойного ночного сна я буду работать кожаной жилеткой для офисного планктонария с кризисом самооценки. Суицид, честное слово, не выход - я не хочу допускать его похорон. Он мне все-таки дорог, ведь когда-то у него были мечты, в которые даже я готов был поверить. Он рассказывал мне о городах под водой, о колониях на далеких планетах, о величии рассвета на Марсе. Я верил. Я готов был жизнь положить только на то, чтобы его те мечты сбылись...
... когда зазвонил телефон, я не сразу узнал его голос. Он сказал, что звонит чтобы проститься. Я хотел домой, поэтому вскользь поинтересовался, с чего вдруг именно прощаться. Он совершенно спокойным голосом сообщил мне, что "не собирается дальше коптить небушко своим тупым существованием". Я, признаюсь честно, фалломорфировал. В смысле охуел настолько, что не смог ему поверить. Но - трубку бросать не стал, и по въевшейся в голову привычке начал разводить его на разговор. И чем больше я его слушал, тем хреновей мне становилось. Я не мог понять, что именно меня напрягает - ведь "мнимых суицидников" я навидался и наобщался, за времена своей беспокойной юности. Понял я это через минут десять разговора - он ничего не просил. Ни на чем не настаивал. Отказывался наотрез давать какую-либо информацию о своем местоположении. Отказывался говорить о причинах. Он ничего от меня не хотел - только моих прощающих слов. Прощения и прощания. Потому, что несколько недолгих лет нашего с ним знакомства, я, оказывается, был для него флагом. Символом того, что в дешевых дамских романах называют "Настоящий Мужчина". И я опять фалломорфировал - сам себе я искренне казался всю дорогу обычным московским распиздяем.
Мне и в голову бы не пришло, что этот парень, "успешный селф-мэйд", может видеть во мне то, что он в итоге описал. Мне стало не по себе. В голову пришла подлая строчка "ты навсегда в ответе за тех..." Стало еще больше не по себе. Я настоял на встрече.
Мы пересеклись на "нейтральной территории" - недалеко от метро "Арбатская". Я не узнал его сразу, настолько погасшим он выглядел. Мы пошли гулять по ночному городу, я нес какую-то невообразимую чушь о мотоциклах, яхтах, трассах, бильярде... Он отмалчивался. Потом мы сидели в моей машине и курили молча. Одну за одной. "Помолчать обо всем", ага. Именно. А потом - его как прорвало. Он рассказал мне все - про найденные дома использованные презервативы, про записку на журнальном столике, про изрезанную в клочья их совместную фотографию с отдыха во Франции...
Он рассказал, что вчера купил ей обручальное кольцо и ожерелье. Что собрался звать ее замуж. Что присмотрел уютную квартиру в уютном районе. Что уже договорился в своем банке о кредите под залог его нынешней пафосной двухярусной квартиры. Про то, что придумал имена будущим детям. Про то, что втайне от нее на премию купил дачу и сейчас ее отделывает. Про свадебный подарок - "БМВ Z 4". Про все. А я слушал его, и понимал, что сказать мне ему нечего. Что на такой случай жизни мой опыт не распространяется. Что меня тоже бросали - но не так.
Единственное, что я смог сказать ему - так это только одна фраза, короткая и пошлая - "Не надо. Пожалуйста. Отдай мне пистолет". Он согласился, но далеко не сразу. Согласился отдать пистолет. Временно. Он взял с меня слово, что если 31 декабря он придет ко мне с теми же словами - я верну "Марголина".
Он сидит напротив меня. Его голова опустилась на грудь. Он спит. Его нервы на пределе, они вымотаны. А я спокоен - абсолютно. Во мне ворчит недосып и недовольство самим собой. Какого черта я его слушал, когда надо было дать в челюсть и отобрать стрелялку?
Сколько же их, таких, променявших мечты на офис? Сколько их сходит с ума, глядя на подвесной потолок ипотечной квартиры? Сколько их, медиков и схемотехников по образованию, пришедших в итоге спекулировать сырьем и услугами? Кто они, не ставшие первооткрывателями лун Сатурна и строителями подводных океанских мегаполисов? Они ведь обратная сторона спившихся тусовочных слабаков с раздолбанной нервной системой, да?
Женщина? Кризис личности? Кризис мотиваций? Что именно является причиной? Я не понимаю. Я никогда этого, наверное, не пойму. Ведь для того, чтобы это понять - мне придется стать таким же.
